«В общем, это идея сделать так, чтобы этнос, политика, расы, народы – чтобы сами они превратились в несуществующие объекты... подобно овальцам, коробкам, комочкам, шкафам! Вроде, действительно, “персонаж”, действительно, “представитель народа”, но на самом деле - лишь представитель углов у плинтусов! или кофейных подтеков представитель. В общем, политические инвективы, кои следует понимать исключительно как поэтические инвективы. В общем, размазать геополитику по геологии и поэтике! Будто вопрос-эскимос, пляшущий со своими лентами, переворачивается на столбике, становится вопрос-холокост. Собственно говоря, «геопоэтика» - это и есть холокост, понимаемый как певческий ансамбль, как энсамблент, как эскимос. О, пляшущий холокост – можно ли такое подумать?! Все можно подумать!..»

Немолодому журналисту Ковалеву выпадает наконец шанс стать главным редактором газеты. Не желая испытывать судьбу, герой обращается за поддержкой к парторгу. И тут происходит нечто неожиданное — Ковалева в лодыжку кусает собака, и он становится оборотнем. По ночам превращаясь в страшную собаку, Ковалев с тех пор рыщет по городу и наводит страх на своих читателей. Найти и обезвредить зверя поручают милиционеру Васе Ковалеву, сыну несчастного журналиста...

Занятой путешествующий автор отправляется со своей лучшей подругой на глэмпинг в парк штата. Там она влюбляется в одного из местных рейнджеров.